• dikar
  • banner kasarka new
  • shest blud kuricha
  • banner lodochnik2018

logotip2017 2 

163sezon2

adress2018

 

vk20184

fb20182

ok20181

 

 

 

 

 

 

 

 

 

×

Предупреждение

JLIB_APPLICATION_ERROR_COMPONENT_NOT_LOADING

К 70-летию Победы Оренбургский драматический театр имени Горького представил сразу две премьеры, посвященные памяти героев Великой Отечественной войны

Это военная летопись «Позови меня в прошлое» по пьесе оренбургского автора Павла Рыкова в постановке народного артиста России Рифката Исрафилова и спектакль-реквием «Письма памяти» в постановке заслуженного артиста Украины Олега Николаева.

После премьерных показов постановочные группы обеих спектаклей встретились со зрителями в Театральной гостиной. Постановка Олега Николаева «Письма памяти» — пластическая композиция, в которой звучат песни военных и послевоенных лет. Под эту музыку артисты, не проронив ни слова, рассказывают историю одной фотографии. Вернее — танцуют историю одного двора. А история про то, как всем двором провожали на фронт своих мужчин, как встречали тех, кто вернулся. Или не встречали. Как ждали писем с фронта. Кстати, в работе над обеими постановками были использованы письма воевавших оренбуржцев. Помимо этого Олег Николаев придумал еще один интересный ход: письма, которые получают героини его спектакля, тоже настоящие. Но написаны они их «любимыми» — персонажами спектакля. Причем, содержание писем им неизвестно до того момента, пока они не вскроют конверт во время представления. Читая эти треугольнички с фронта, героини плачут...

Рассказать о войне со сцены не просто, а станцевать — тем более. Но в зале, пожалуй, нет ни одного человека, которого бы этот танец памяти не взволновал до слез.

— Как удалось балетмейстеру-постановщику добиться того, чтобы драматические артисты танцевали как артисты музыкального театра? — не удержался от вопроса журналист «ОН».

— Я не ставил перед ними сложные хореографические задачи, — признается Олег Николаев. — Кто как может двигаться, тот так и двигался. Кто как может прыгнуть, тот так и прыгает. Это бытовая пластика.

— Не упрощайте, Олег Викторович, — возражает художественный руководитель Оренбургского драматического театра Рифкат Исрафилов. — Естественно, это не балет. Естественно, мы не требуем профессионального подхода к танцам от драматических артистов. Но то, что сделано, мне кажется, сделано очень достойно. И в пластическом отношении, и по внутреннему переживанию. Артисты не столько танцуют, сколько проживают эту ситуацию, пропускают через себя. Танцуют не ногами, а душой. Этим и интересен спектакль.

Разговор был настолько откровенный, что из зала прозвучал вопрос о том, насколько уместны в спектакле о войне эротические сцены. Ведь люди того времени были чистые и целомудренные.

— Но они были люди. Насколько чище нас — это сложный вопрос. Люди прощаются. Последний поцелуй, последнее объятье, — размышляет Олег Николаев, отвечая на вопрос.

— Можно к этому относиться по-разному, — развивает тему Рифкат Исрафилов. — Но бывают и такие человеческие проявления, когда люди уходят на смерть. У меня тоже были такие сцены. Я ставил в Уфе «Долгое, долгое детство» Мустая Карима. Потом поставил спектакль и в Москве. Тоже были претензии. В национальном театре мне сказали: «Как же так? По Корану не позволено». Но когда человек знает, что он может не вернуться, погибнуть, тут, увы, даже Коран не поможет. Это прощание с любимым человеком — возможно, навеки. Поэтому женщины впитывают в себя любовь мужа, провожая его на смерть. А возьмите фильм «Ромео и Джульетта» Франко Дзеффирелли. Никто не думает о том, что у главных героев происходит в постели. Это чистая любовь. Вот так и в спектакле «Письма памяти».

Почему сцене прощания уделена едва ли не большая часть спектакля? — не унимался «добрый зритель в девятом ряду». Оказалось, Олег Николаев взял за основу семейную историю — как уходил на войну его отец. И по рассказам отца, и по рассказам матери, прощание было действительно долгим. Да, чувство долга обязывало. Но было и внутреннее сопротивление. Трудно покидать родной дом, близких людей, зная, что это, быть может, навсегда. Например, из выпускников 1941-го года вернулось с войны всего три процента. О чем говорить, если рядовой пехотинец «в среднем» переживал лишь четыре боя! Пятый был роковым...

 

* * *

Из родной деревни Рифката Исрафилова ушли на фронт 380 человек, а вернулись четверо. Среди тех, кто не вернулся, — старший брат Рифката Вакиловича. Он погиб на Украине. Поэтому для Исрафилова тема Великой Отечественной войны близка и выстрадана. Увы, не все театральные деятели так близко к сердцу принимают эту тему. Многие московские театры прошли мимо 70-летия Победы. Вроде как — ну о чем тут говорить, если все и так всё знают о войне. Увы, не все и не всё.

— Когда я ставил спектакль «...А зори здесь тихие» в театре Ермоловой в Москве, — рассказывает Рифкат Исрафилов, — то был свидетелем, как голландское телевидение накануне Дня Победы берет интервью у русского парня. Спрашивают, кто победил в Великой Отечественной войне. И он отвечает: американцы. Я был потрясен. И подумал, что в этом есть и моя вина, и вина театра. Мы должны напоминать каждому поколению, кто победил в этой войне и какими жертвами. Спектакль «Позови меня в прошлое» — это дань нашей истории. Это напоминание потомкам о жертвах, принесенных их предками на алтарь Победы.

«Позови меня в прошлое» — спектакль о необычном путешествии. Компания молодых людей, случайно попав в музей во время акции «Ночь музеев», оказывается в Оренбурге (тогда Чкалове) времен Великой Отечественной. История закружила ребят и вовлекла в круговорот событий тех далеких лет. Имена героев войны обрели плоть и кровь, представ живыми людьми: поэт-герой Муса Джалиль, студент-антифашист Александр Шморель, генерал Александр Родимцев, поэт-песенник Алексей Фатьянов... Как меняется мировоззрение молодых людей после ночи, проведенной в стенах музея, — вот о чем этом спектакль «Позови меня в прошлое».

Региональной документально-политической драматургией назвала литературную основу пьесы преподаватель Оренбургского государственного педагогического университета Светлана Ханаш, подчеркнув ее востребованность, потому что именно такой материал формирует патриотизм, любовь к малой родине.

— Многие представители старшего поколения возмущаются тем, что молодежь, не знает своей истории. Но это закон социальной памяти — все забывается. Время имеет свои законы. Молодежь не виновата. Тем более что в последние десятилетия молодежью занимались мало. Политический курс был направлен на другое: страну меняли. Поэтому откуда бы нынешняя молодежь что-то знала? Как она может что-то оценить, если исторические концепции бросают нас то туда, то сюда? А этот спектакль — как бы приглашение в прошлое. Ненавязчивое, деликатное. Источник патриотизма в России многогранен. Но есть один главный стержень — память о Великой Отечественной войне. Какой еще народ выносил такое испытание? Очень ценно, что документализм пьесы облечен постановщиками и актерами в художественную форму — герои оживают, выходя из музейных витрин. Я считаю, что спектакль важен. Приглашение в прошлое сегодня необходимо, как никогда.

 

* * *

С особым интересом собравшиеся слушали заслуженного артиста РоссииАлександра Папыкина. Он из тех, кого называют детьми войны. Ему было пять с половиной лет, когда его отец ушел на фронт. Александру Ивановичу запомнились эти проводы. Запомнилось и то, что жилось ужасно голодно. Он помнит самодельные мельницы-крупорушки, помнит вкус лепешек из подорожника, которые делала его бабушка. Когда у него спросили, какие сладости ели во время войны, он рассказал про силиглину. Нынешние дети не знают, что это такое. А это вот что: во время половодья в овраги сносило с круч глину, и на дне пересохших к концу июля ручьев образовывалась ломкая корочка. Вот этими корочками и лакомились ребятишки военного лихолетья. Они напоминали им шоколад.

— Это были наши сладости, — рассказывает Александр Иванович. — А когда я учился в пятом классе, уже после войны, нам дали по кулечку, свернутому из газеты, в котором было по четыре-пять помадок. Это был восторг. Я до сих пор угощаю детей помадками. Хочу, чтобы нынешние ребятишки испытали сладость моего детства.

За долгие годы работы в театре, а Александр Иванович отдал сцене 55 лет, он сыграл не в одной военной постановке — в «Соловьиной ночи», «Перебежчике», «Русских людях». Носил форму и солдата, и сержанта, и капитана. В спектакле «Позови меня в прошлое» у него небольшая роль. Всего одна фраза — про Европу, которая ополчилась против нашей страны. Но он вкладывает в эту фразу столько, что мало не покажется — ни зрителю, ни Европе.

— А как я должен относиться к Европе?! — восклицает артист. — Вся Европа воевала против нас. И эту всю Европу Гитлер завоевал быстрее, чем два квартала в Сталинграде. У нас в плену было 2 миллиона 546 тысяч 242 немца, а 766 тысяч 901 человек принадлежал к другим объявившим нам войну нациям — венгры, румыны, итальянцы, финны, французы... И Наполеон в свое время тоже собрал всю Европу. В наполеоновской армии только половина были французы, а остальные — итальянцы, немцы, швейцарцы, поляки... Европа и сейчас воюет против нас — на Украине.

 

Не остались в стороне от разговора и молодые артисты, подарившие зрителям «частичку того времени». Они посоветовали своим сверстникам: «Больше читайте, слушайте, спрашивайте у дедушек и бабушек — что такое война? Как они это пережили? Потому что для нашей страны это было большое горе. И нам нужно пережить это горе хотя бы по книгам и рассказам. Надо знать, что это такое. И нужно ходить в театр, смотреть спектакли о войне. Впрочем, мало смотреть, надо видеть. И помнить — за нас проливали кровь и погибали. Достойны ли мы этого?»

 

- Не подходи к нему! Это удав! Это не гиппопотам! — дети вскочили со своих мест и встревоженными криками заглушили весь монолог удава, пытающегося загипнотизировать доверчивого львёнка. Ребята настолько рьяно взялись за защиту главного героя спектакля «Таинственный гиппопотам» оренбургского драмтеатра, что чуть не поколотили коварную змею.

Львёнок Лёва, бегемотик Боря, павлин Павел, удав Устин, кролик Константин и другие персонажи с созвучными своей натуре именами явно нашли ключ к детскому сердцу.

Несмотря на то, что взрослый взгляд увидел некий диссонанс в том, что все мужские роли (кроме жирафа Жоры) исполняли молодые актрисы, юные зрители, видимо, не стали заострять на этом внимание, а просто сразу и безоговорочно поверили в происходящее на сцене.

История о том, как львёнок Лёва искал настоящего друга (как ему сказали, им может стать только некий гиппопотам), не замечая, что тот уже находится с ним рядом, оказалась насколько проста, настолько и увлекательна.

Во время полного опасностей поиска таинственного незнакомца, Лёва и Боря проявляют находчивость, смелость и узнают значение настоящей дружбы. В этом миксе приключений и открытия простых, но важных истин, наверное, и заключается успех спектакля.

Одним из плюсов постановки, на мой взгляд, можно считать не только яркие и порой потешные образы героев, но и живое исполнение ими всех песен. Так композиции звучат гораздо душевней, чем под фонограмму, правда, без микрофонов — не всегда отчётливо для последних рядов. Тем не менее, лёгкая и запоминающаяся песня главных героев ещё долго преследовала зрителей, покинувших театр.

В общем, несмотря на то, что «Таинственный гиппопотам» появился в репертуаре накануне Нового года, наверняка, его волшебная страна Мераликундия будет принимать гостей на протяжении всего года.

Безусловно, режиссёр-постановщик Рифкат Исрафилов осознанно шёл на риск, решив перенести сюжет всеми любимого фильма на сцену. Та же история, те же персонажи, те же любимые словечки и крылатые фразы. Избежать сравнения было просто невозможно. 
Смотря на Попандопуло в исполнении Андрея Иванова, то и дело вспоминалась игра Михаила Водяного, а Сергей Тыщенко в роли Назара неизбежно навевал мысль о Владимире Самойлове. Но сказать, что кто-то выигрывал или проигрывал в этом сравнении, нельзя. Практически у всех актёров получилось вдохнуть в героев новую жизнь, представив их чуточку иначе. 
На помощь спектаклю пришли и прекрасно поставленные заслуженным артистом Украины балетмейстером Олегом Николаевым танцевальные номера. Причём смотрелись они здесь не искусственно, а как логичное продолжение сцен. 
Не обошлось, конечно, и без народных песен. Причём репертуар героев отличался от их киношных собратьев (хотя многим наверняка хотелось бы услышать от Попандопуло известную «Где же ты, Маруся»).
К слову, как зачастую принято в музыкальных комедиях, песни в основном исполнялись под фонограмму, но, как было слышно в зрительном зале, практически все актёры не прятались за ней, а пели и вживую. 
Всё это вместе - актёрская игра, зажигательные танцы, заставляющие зрителей пританцовывать в креслах, и колоритные украинские песни - сотворило настоящую магию. Ко второму акту постановки практически никто уже и не вспоминал об одноимённом фильме. Герои зажили на оренбургской сцене. 
За это особенно хочется поблагодарить Наталью Ренёву (Софья), Сергея Тыщенко (Назар), Наталью Панову (старуха), Бориса Круглова (Грициан), Алсу Шамсутдинову (Комариха) и Марию Губанову (Трындычиха). При этом нельзя не упомянуть исполнителей эпизодических ролей, многие из которых были вовсе без слов. Однако именно такие персонажи, как Рябобаба (Эдуард Султанобеков) или молодуха (Лейла Гусейнова), только одним своим появлением создавали атмосферу многих сцен. 
Кстати, в целом в спектакле было задействовано 45 актёров: от второкурсников института Ростроповичей до таких мастеров, как Александр Папыкин и Зинаида Карпович. «Свадьба в Малиновке» объединила все силы театра и стала для зрителей действительно праздником. 
Уже после окончания спектакля актёры, постановщики и журналисты собрались в гостиной для обсуждения результата. За отличную работу были отмечены и музыкальный руководитель Тамара Пикулева, и художник-постановщик Тан Еникеев, и ассистент режиссёра Булат Хайбуллин. 
Пытаясь дойти до сути постановки, многие выступающие решили найти в ней идеологическую составляющую, указав, что при нынешних напряжённых отношениях России с Украиной спектакль об украинской деревне с народными танцами и песнями можно расценивать именно как политический жест. Возможно, так и задумывалось: бандиты Грициана расплачиваются долларами, а в конце под фразу «Власть больше не меняется» на сцене появляется российский флаг образца 1914 года. Но если честно, очень не хотелось бы, чтобы это было правдой. 
В области, где украинцы — четвёртая по численности национальная группа, постановка с использованием украинского языка должна восприниматься, как нормальное явление. Не «актуальное», «своевременное» и «столь важное сегодня», а нормальное. Остальное - как раз политический жест.
Тем не менее, очистив мысли от идеологического налёта, на выходе получаем благодарность просто за добротный и яркий спектакль. Комедию, где можно отдохнуть душой и глазами. 
Наравне с «Бесталанной» «Свадьбу в Малиновке» можно считать образцом «народного» спектакля, где хрупкая грань между жизнью наших предков и её лубочным изображением, к счастью, не была перейдена.

Может ли фильм или спектакль, в котором пусть и с изрядной долей юмора показаны события гражданской войны, не иметь политического подтекста? Думаю, нет. Не для того в свое  время создавались  такие пьесы, как «Свадьба в Малиновке» (1937 года рождения!), послужившая в 60-е основой для популярной музыкальной кинокомедии,  а сегодня -  для одноименной постановки областного театра драмы.  Может ли такой спектакль превратиться в яркое, захватывающее, динамичное действие, полное неподдельных эмоций и безудержного веселья? Конечно, да, что и доказала недавняя премьера.

Сравнение с удачным киновоплощением в таких случаях неизбежно.   Но, посмотрев старый фильм, убеждаешься, что и неуместно. Это как сравнивать когда-то модный, добротно сшитый, но уже изрядно поношенный и поблекший костюм с современной качественной вещью.  Общее у этих «Свадеб…» - только слова. Помните: «Трубка 15, прицел 120, бац-бац… и мимо!», «И шо я в тебя такой влюблённый, а?», «Ты мне дай такую работу, чтоб все работали, а я на них кричал»?  Но, учитывая, что театр  сделал свою редакцию по вариантам разных лет, даже в этом  смысле спектакль, поставленный народным артистом РФ Рифкатом Исрафиловым,  обогатился, и, наверное, скоро в народ пойдут свежие цитаты. То же можно сказать и  о,  казалось бы,  знакомых образах: у каждого персонажа появилась своя  изюминка, свой характер, наполненный  новым содержанием.

 Безусловно, успеху постановки  способствует музыка,  искусно подобранная музыкальным руководителем Тамарой Пикулевой, и песни, вживую исполненные драматическими актерами. Когда во время встречи со зрителями после спектакля кто-то усомнился в их вокальных возможностях,  Максим Меденюк, сыгравший влюбленного пастуха,  спел свою партию а-капелла. Но еще более важно то, что дают жанру музыкальной комедии  возможности театра драмы.  В атмосфере добродушного народного юмора, типичных деревенских сценок раскрываются по-настоящему глубокие образы.

События музыкальной комедии "Свадьба в Малиновке", как известно, разворачиваются в годы Гражданской войны. Вот так вот, брат на брата идет, а все поют и танцуют – не только от радости, но и, выражая гнев, печаль и страсть, которую невозможно сдержать. Эти массовые сцены (а всего в спектакле занято 45 человек) особенно эффектны, и остается только удивляться, как режиссеру и хореографу удалось синхронизировать их действия, сохранив при этом индивидуальность каждого героя. А мы, зрители, затаив дыхание, как будто смотрим в трубочку волшебного калейдоскопа, где одна сочная картинка сменяет другую.  И, кажется, что  все  45 актеров   одновременно живут  на сцене, а село Малиновка существует на самом деле.  Остались в нем преимущественно одни бабы, отношения между которыми  накалены до предела. Маленькая искорка, одно обидное замечание  Трындычихи (Мария Губанова) в адрес Комарихи (Алсу Шамсутдинова) – и вспыхивает пламя настоящего скандала, потушить который не в силах даже видавший виды дед Нечипор ((заслуженный артист РФ Александр Папыкин).  И хотя наши актрисы внешне  не очень  похожи на дородных украинских селянок, колорит таких разборок им удается передать очень достоверно.   Как и женскую тоску, неизбежную спутницу войны. Но особенно пронзителен  образ Софьи (Наталья Ренева), много лет назад потерявшей мужа. Даже если бы актриса не произнесла ни слова, ее взгляд, походка, сдержанная улыбка, обращенная к дочери – только это передает столько скрытой боли, терпения и надежды, свойственных, наверно, всем женщинам, и русским, и украинским.

  Власть в селе  постоянно меняется, жители не успевают угождать то белым, то красным, то серобуромалиновым.  А тут явилась банда Грицко (заслуженный артист РФ Борис Круглов), персонаж насколько зловещий, настолько и комичный.  Особенно в обрамлении своих приспешников – знаменитого Попандопуло (Андрей Иванов), сменявшего пулемет на модные штаны,  и Марго Рыжей (Татьяна Вдовина).  Их образы выписаны так гротескно, так изысканно сатирически, что только ради этой троицы стоит посмотреть спектакль. Возомнив себя всесильным паном-атаманом Грицианом Таврическим, Грицко  задумал жениться на влюбленной в пастуха  красавице Яринке (Альбина Демченко). Вы, конечно, помните, что ничего у него не вышло. Девушка была спасена, а бандиты разгромлены  благодаря хитроумному плану командира отряда бригады Котовского  (заслуженный артист РФ Сергей Тыщенко).   Но в ожидании счастливой развязки напряжение не спадает, и зритель, знающий эту историю наизусть, искренне сопереживает страданиям героев. Заканчивается спектакль зажигательной украинской свадьбой и …современным флагом Российской Федерации, который разворачивают под известные слова: «Власть больше не меняется!»

Если не все, то многие, вероятно, вспомнили про ставший российским Крым и про  Новороссию, где  идет война, и до вывешивания  флага, похоже, еще далеко.  Что бы там ни говорили, ассоциация напрашивается сама собой.  В марте 2012 года местные националисты потребовали запретить к показу на Украине музыкальную комедию «Свадьба в Малиновке», кстати говоря, написанную украинскими авторами. Поводом стала ее постановка в Житомире в исполнении артистов театра «Петербургская оперетта». Протестующие утверждали, что  «подобные произведения имеют откровенное реваншистское направление и пропагандируют „Русский мир“»,  что украинцы  показаны в пьесе «пьяницами и ворами, а отряды местной самообороны, защищавшие украинские земли от московско-большевистских орд, названы бандами».

Конечно, высказывания героев «Свадьбы…» бьют не в бровь, а в глаз: 

- И все мои ребята стоят за свободную личность, - говорит Грициан, всякий раз  в качестве аргумента использующий револьвер.

- Значит, будут грабить… - привычно вздыхают жители Малиновки.

 

 Кто мог предвидеть, что старая комедия, спустя многие годы,  будет настолько актуальна и для кого-то даже оскорбительна?  Однако, по словам постановщиков, оренбургская «Свадьба» преследует совсем другие цели – примирительные и объединяющие.   Великолепно костюмированное театральное действо, насыщенное  лиричной и зажигательной украинской музыкой, песнями,  сцена, оформленная картинами украинской художницы – все это не только знакомит нас с бытом этой страны, но и  показывает, как много у нас общего. 

-А  я раньше думала, что убивать людей – это забавно. А это скучно!

- Да, это быстро наскучивает…

(диалог из пьесы «Лейтенант с острова Инишмор»)

О «котиках» раздора

Премьера областного театра драмы «Лейтенант с острова Инишмор», представленная зрителям в  сентябре, уже вызвала немало споров. Говорят, были и те, кто голосовал ногами, покидая  зал задолго до окончания действия. Признаюсь, меня это несколько удивило:  видела одну из предпремьерных репетиций спектакля, и он выглядел  вполне удачным. Тем более что комедия абсурда – не такой уж частый гость на оренбургской сцене.

 Предупреждения («рекомендуется к просмотру людям со здоровой психикой и тонким чувством юмор») казались излишней предосторожностью, скорее призванной заинтриговать зрителя. Читая пьесу английского драматурга  Мартина Макдонаха, действительно ожидаешь  чернухи,  натуралистичной жестокости и нецензурной  лексики. На сцене  громко стреляют, будто бы отрезают ногти и ноги, распиливают трупы. И убивают котиков, сшитых из искусственного меха.  Но все это показано настолько условно, с таким гротеском, что  зрители, как и  герои, рискуют  умереть - от смеха до колик в животе. Режиссер-постановщик Александр Федоров намеренно ушел от натурализма, с которым ставят Макдонаха на Западе.  Как заметил мой 15-летний сын, когда мы с ним на днях,  вернувшись из отпуска,  посмотрели спектакль, по сравнению с обычным выпуском новостей ничего шокирующего в «Лейтенанте…» нет. А вот по значимости поднятых в ней проблем пьеса может конкурировать и с серьезной телепрограммой. Впрочем, все зависит от уровня восприятия.

  Для кого-то  «Лейтенант с острова Инишмор» - это черная комедия в духе Тарантино, где  придурки-террористы  убивают кота другого террориста, Падрайка (актер Антон Костин), а тот в отместку начинает уничтожать  всех подряд, не исключая  родного отца. Потому что кот для этого красивого молодого и очень жестокого человека, ни во что не ставящего человеческую жизнь – самое дорогое на свете существо (что, впрочем, не мешает ему стрелять в чужих котов).  Ради спасения драгоценного Малыша Томаса он отрывается от важных дел и перестает мучить наркодилера, которому  уже успел что-то оторвать и отрезать. И даже советует бедолаге  обратиться к врачу – чтобы не было заражения крови. Эта сцена задает тон всему дальнейшему действию, и требует от героев огромного эмоционального напряжения.  Дмитрию Татаринцеву, сыгравшему распространителя наркотиков, нужно  изображать состояние человека, которого медленно пытают,  верить в то, что происходит, но в то же время относится к этому с иронией. И с этого момента мы, зрители, осознаем, что воспринимать все нужно с изрядной долей условности.  Задача  спектакля  вовсе не в том,  чтобы смаковать сцены насилия.

 В современном мире происходит подмена многих традиционных понятий. Все эти убиенные котики  показывают, что сегодня  к животным порой относятся более трепетно, чем к людям. Но спектакль не только об этом. Котики – скорее обобщенный абсолютно надуманный повод, из-за которого совершается разнообразное мировое зло.  Юная Мейрид, похожая на взвинченного мальчика-подростка, с вечно напряженным лицом и намеренно грубым голосом  (актриса Юлия Каштанова и  студентка ОГИИ Анастасия Карасева, чью работу хочется особо отметить),  идущая по стопам Падрайка, в  знак протеста против негуманного умерщвления скота, повыбивала всем коровам острова по глазу. Такую корову, по ее мнению, уже никто не купит. Похожие на эти глаза шарики от пинг-понга падают на сцену в самом конце представления. Напоминая о правилах этой  игры, по которым отброшенный шарик к тебе и возвращается. Донни (актер Сергей Шахмуть), отец главного героя, признается, что избивал свою мать, потому что та действовала ему на нервы. Сегодня  он сам трепещет от ужаса перед собственным сыном. И когда собирается позвонить Падрайку, чтобы сообщить о гибели кота, мы видим, как он испытывает почти физическую боль, словно  тело его пронзают электрические заряды. Будто все пытки из арсенала Падрайка к нему уже применены.

Падрайк - практически воплощенное Зло, иногда его улыбка, кажется,  готовая  раскрыться во что-то искреннее,  тут же становится безумной. Но и на это зло есть управа. В конце взращенное им чудовище перестает слушаться своего хозяина. Мейрид без долгих раздумий убивает Падрайка, потому что он случайно пристрелил ее любимого кота! Она еще не знает, какое разочарование и опустошение ждет ее совсем скоро. Убивать-то, оказывается, скучно…

Котик – это символ, причина, равная мухе, раздутой до размеров слона. Нам кажется, что в вашей стране маловато демократии, а значит,  мы принесем вам свободу на крыльях своих истребителей. Не секрет, что, как и в спектакле, «котиков» убивают специально. С чего началось на юго-востоке Украины, который поначалу ни о  каком отделении и не мечтал? С лишения русского языка государственного статуса? Бывшие братья по оружию, прикончившие Малыша Томаса и тем самым заманившие главного героя  на Инишмор, вроде хотели отомстить за своего парня, сбывавшего школьникам наркотики.  Но вдруг из уст главаря банды, Кристи (актер Дмитрий Гладков), постоянно смешивающего  правду и ложь,  звучит откровение: ну убил и убил, так ведь пострадали наши финансовые интересы!

- Разве он заставлял покупать у него наркотики? И разве мы не имели по фунту с каждого пакетика …за свободу Ирландии? Мы освобождаем ее также для наркоманов, проституток и воров!

Под «Ирландией», как и под «котиками»,  можно подразумевать все, что угодно.  Гитлер, например, боролся за счастливую Германию. И циничный Кристи вещает с той же  убежденностью в свою правоту, зомбируя членов своей группировки. Один из них, Джоуи (Радик Дибаев) поначалу сомневается:

- Я бы ни за что не записался в ряды штурмовиков, если бы знал, что убивать котов – это ваш способ борьбы!

- Ты считаешь, что твои приоритеты важнее свободы Ирландии?!

 Эта банда – поведенческий срез любых подобных группировок, где даже  на кота не идут в одиночку, потому что духа не хватает. Падрайк на их фоне выглядит чуть ли не благородным героем, особенно когда трое вооруженных террористов, поставив его на колени, все равно явно  побаиваются своего противника. Один из них, одетый в среднеарифметический серый спортивный костюм, исподтишка пинает поверженного  героя в спину и по-детски радуется, что это сошло ему с рук. Только стая дает ему уверенность, отбирая за это право на собственное мнение. 

 

Как ни странно, правом выбора суждено воспользоваться Донни  и Дейви (Эдуард Султанбеков), якобы задавившему кота велосипедом и вынужденному за это расплачиваться. В этом цельном актерском тандеме оба персонажа   живут на одной ноте страдания маленького ни в чем неповинного человека, который есть на любой войне. Эти действующие лица поневоле (их то убить хотят, то заставляют расчленять трупы) даже более трагичны, чем тот, кто заведомо принимает и диктует правила игры. Их обреченность,  и даже смирение в какой-то степени подкупает. Выбор предоставляется, когда Донни и Дейви, последние оставшиеся в живых,  хотят выстрелить в  кота (Малыш Томас, из-за которого убили четверых человек и двух котов, вернулся домой невредимым). Так что, весь этот террор на пустом месте, что ли? – недоумевают они.  Мучаются, преодолевают себя,  и  решают … покормить Томаса. Круг жестокости не замыкается, оставляя зрителю надежду и много поводов для размышления.  Кстати, сатира всегда считалась  действенным оружием, потому что высмеянное Зло неизбежно теряет часть своей силы.

Валентина Соколова, "Южный Урал"№ 78 от 15.10.14 

Лет пятнадцать назад я впервые приехала в Оренбургский драматический театр и сразу же окончательно и бесповоротно влюбилась в одного из актёров. Уже и не вспомню, что это был за спектакль, и что это была за роль второго плана, но никогда не забуду, как мы с двоюродной сестрой единодушно решили остаться после него в зале и незаметно для взрослых прошмыгнуть за кулисы. В незнакомом мире, скрытого от зрителей театра, мы нашли заветную гримёрку и, робко постучав, попросили у актёра автограф.

- Да вы что, девочки, пошли бы к артистам, исполнявшим главные роли! – засмущался он.

- Но нам понравились именно вы! – в своих симпатиях мы были непреклонны.

Застенчиво улыбаясь, Сергей Кунин оставил росчерк в наших школьных блокнотах. И, без пафоса, — в сердцах. Ведь за все эти годы, какую бы роль он не исполнял — пусть даже с минутным появлением на сцене, — Сергей Константинович неизменно был ярок и неповторим.

15 октября он также феерично отметил своё 50-летие. Но, играя главную роль в спектакле «Пришёл мужчина к женщине» и, шутя во время поздравлений о том, что теперь он «причислен к лику театральных корифеев», Кунин по-прежнему был тем обаятельным человеком, в которого сложно не влюбиться.

- Я помню, как Сергей впервые вступил на эту сцену, — во время поздравлений, предвещавших спектакль, рассказал коллега Кунина, председатель Оренбургского областного отделения Союза театральных деятелей РФ Андрей Лещенко. – Мы тогда играли «Ревизора», а актёр, игравший Бобчинского, то ли заболел, то ли уехал. И вот вместо него появляется Серёжа. Причём с таким комичным видом, в таком непередаваемом образе, что все актёры начали смеяться ещё до того, как он сказал хоть слово. А уж как заговорил – все просто захохотали в голос! Я тогда сразу понял, он – настоящая находка для театра!

Будь то уморительный официант в «Номере 13», нерешительный Прозоров в «Трёх сёстрах» или задорный Карлсон, — роли Кунина запоминаются вне зависимости от времени, проведённого на сцене. Одно время он был настоящим королём эпизода но так приятно, что сейчас его можно увидеть в главных ролях.

Один из таких подарков зрителю – спектакль «Пришёл мужчина к женщине», показанный в день бенефиса Сергея Константиновича. Поставленная в 2012 году комедия до сих пор, по моему мнению, остаётся одной из лучших в репертуаре театра. За два часа два героя проходят множество этапов в отношениях. И в каждой из сцен, будь то робкое знакомство или пылкое выяснение отношений, узнаёшь настоящие человеческие характеры. Весь спектакль, находясь на сцене, Сергей Кунин и Алсу Шамсутдинова, не теряют внимания зрителя. А он – чувства теплоты и уюта от этих порой нелепых, но таких уютных людей.

- Вы снискали огромную любовь зрителей и многие приходят в театр именно ради вас, — отметил в поздравлении и.о. заместителя министра культуры и внешних связей Оренбургской области Анатолий Чахеев.

И это действительно так.

Актеру Оренбургского областного театра драмы имени М. Горького, заслуженному артисту России Сергею КУНИНУ — 50! В преддверии его бенефиса, который состоялся 15 октября со спектаклем «Пришел мужчина к женщине», мы поговорили с Сергеем Константиновичем, причем не только о его насыщенной творческой биографии, но и о широкой трудовой географии...

Воскресенье. Уютная гримерная на втором этаже, 20 минут до начала спектакля. Утром Сергей Кунин, один из самых востребованных в театре актеров, был Карлсоном (тем самым, который живет на крыше), а вечером выйдет на сцену в образе похотливого богача господина Карлье в комедии Клода Манье «Блэз».

— Сергей Константинович, давайте с самого начала: как в вашей жизни вообще появился театр? Может быть, произошло какое-то событие?

— Да нет. В детстве у меня, например, не было телевизора, я любил слушать виниловые пластинки, читать. Как и всем в детстве, интересно было ходить в театр, сказки смотрел. Рассматривал в фойе фотографии артистов. Приобщился потом к какой-то литературе про актеров. В детстве, наверное, все проходят некую творческую закваску, но у кого-то она остается, у кого-то нет. У меня осталась. Хотелось быть героем какого-нибудь мультфильма, хотелось в кукольный театр. Но, я думаю, здесь все начинается с характера.

— У артиста особенный характер?

— Как правило, смотришь — творческие люди отличаются... Не то что они не от мира сего, но, как у Чехова: когда ты напиваешься, то это уже не ты, а ты плюс еще кто-то. И вот эта сподвижка быть еще кем-то, и уже рамки обычно существования оказываются тесны. А ломают эти рамки не руки, не тело, а душа.

— Какое у вас самое яркое впечатление о студенческих годах? Все-таки легендарный ГИТИС был...

— Да, был ГИТИС, но я его оканчивал заочно. Когда поступил, мне было 24 года. Самому старшему у нас было 40 лет, потому что это было заочное обучение, а одним из условий такого обучения был уже имеющийся стаж в театре. Так что для меня театр начинался, можно сказать, с самодеятельности. Помню, в школу приходил один актер, который по каким-то причинам уже не работал в театре, организовал литмонтаж, и я в нем участвовал с удовольствием. Еще яркое впечатление, когда попал в Дом учителя в Симферополе (я родом оттуда), там была обычная комната, буквой «п» стояли стулья, и в тупике этой комнаты была сцена, просто такая приподнятость на пеньках, сделан деревянный настил и сзади классический задник, на нем березки, травка и Александр Сергеевич Пушкин — такой вот дух театра. Говорят, в церквах воздух намоленный, вот и в этой комнате был какой-то дух, когда у тебя нет школьной обязаловки. Вот эту намоленность я и ощутил.

— Вы родом из Симферополя, учились в Москве, работаете в Оренбурге. Как это получилось?

— Вообще мало актеров, которые постоянно живут на одном месте. И в нашем в театре кто где только не работал. Ну а у меня, что называется, волею судеб. В Симферополе я был в самодеятельных театрах, оттуда поступил в институт — со второй попытки, первый раз поступал в «Щуку». Крымский театр, тоже имени Горького, гремел тогда, но там спектакли штамповались, как пирожки, очень быстро. В детстве мне это нравилось — все время новые спектакли! А потом уже как-то не очень. Захотелось именно в российский театр, опять же, наверное, желание появилось благодаря книжной информации о великих деятелях — Щепкине, Качалове... Или, допустим, об отце русского театра Федоре Волкове — он вообще из Ярославля. Вот куда-то мне хотелось туда, не в столицу. Захотелось уехать, сломать рамки, географические границы своего творческого существования. Кто-то сказал о сильном театре в Самаре под руководством Петра Монастырского, и я поехал наобум, человек меня посмотрел, взял в труппу, и я там почти два года отработал. Криворожская музкомедия была, там тоже нужна была драма, но и петь нужно было. Познакомился с артистом Александром Сущиком, общались, потом связь потерялась, потом мы с ним нашлись: «Привет. Ты где?» — «Я в Оренбурге» — «Ух ты! В Оренбурге не бывал». Вообще хотелось проехать чуть ли не до Дальнего Востока. И вот приехал сюда. Еще в Питер ездил, в театр Акимова. В Москве оставаться особого интереса у меня не было, потому что большинство спектаклей известных театров меня как-то не вдохновило. Больше нравилось смотреть выпускные спектакли театральных институтов — «Щуки», «Щепки» и так далее. Оставаться не хотелось, хотя мы учились у Галины Волчек и Игоря Кваши, нас как бы готовили в «Современник», но и там что-то не сложилось, все уже были взрослые люди, кто-то, может, остался, а я помыкался и через знакомых оказался здесь. Вот уже 17 лет работаю в Оренбурге.

— Какую роль вы можете назвать этапной для себя не только как для профессионала, но и как человека?

— Наверное, последнюю большую роль в спектакле «Пришел мужчина к женщине», которую ставил у нас Семен Злотников. Считаю ее просто подарком судьбы.

— Каково было работать со Злотниковым — не просто режиссером, но и автором текста?

— Когда мы с Алсу Шамсутдиновой где-то врали текст, он нам говорил: «Знаете, я посоветовался с автором и решил...». Вот это была очень интересная работа. И такие большие этапные роли были здесь. Я назвал последнюю роль, а так — первая еще в «Дон Жуане», которого поставил Рифкат Исрафилов, потому что именно таких объемных работ у меня до этого не было.

— Никогда не жалели о выбранном пути? Может, однажды хотели все бросить, уйти из профессии?

— Нет, уже нет. У меня был один такой случай, когда я по некоторым обстоятельствам практически год не работал в театре, хотя у меня был хороший стаж. Когда я почувствовал вот этот режим работы, поначалу казалось даже интересным, а потом чувствуешь, что задыхаешься, потому что с девяти до пяти обычный режим работы... Для человека, который нюхнул театра, все это кажется такой рутиной. Я сталкивался с людьми, которые в силу, скажем так, семейных обстоятельств оказывались вне театра, и я видел их горе. Но у меня было небольшое преимущество — тогда я жил один (сейчас женат, имею ребенка), был сам себе голова, и не было никаких причин задерживаться в какой-то профессии, не касающейся театрального искусства. Жалеть — не жалею, естественно. В театре, в работе все бывает, есть своя рутина, но у актера такая задача, что ли, — он всегда должен находиться в ожидании, в форме. Можно долго прождать, а потом раз — и на тебя что-то свалится.

— У вас замечательная дочка Виолетта. Не желает по папиным стопам пойти?

— (Улыбается) Нет, еще только в школу пойдем. На сказки ходила, дома любит смотреть какие-то мультики-пультики. Все нормально, обычный живой ребенок, то есть о выборе профессии еще рано говорить. Сейчас задача родителей, то есть моя и супруги, чтобы ребенок был умным, нормальным, не обманывал, не капризничал.

— Ну а если все-таки в актрисы захочет?

— Не знаю, я к этому как-то... Вот у меня, допустим, отец был против того, чтобы я работал в театре, поэтому мне пришлось окончить автотехникум. Отец сказал: «Сначала получи профессию, потом занимайся, чем захочешь». И я ее получил. Сейчас уже родители не просто смирились, но и знают, что их сын законченный театральный артист.

— Чего бы вы хотели пожелать зрителям и артистам — в том смысле, чего им не хватает на сегодняшний день?

— Зрителям, конечно, пожелаю ходить почаще в театр. Мне иногда кажется, что театр — это вообще искусство местечковое. И не то, чтобы театр воспитывал, вообще не люблю слово «воспитывать», но театр предлагает какие-то вещи. Не всегда зрителю все нравится, но мне бы хотелось, чтобы люди в театре не просто вечерами отдыхали, но и чтобы в меру духовная пища у них была. А нам, актерам, что можно пожелать? Чтобы мы не скисали. Сейчас другие времена, раньше были командировки по разнарядке: уезжаешь в другой город на два месяца, у тебя есть время что-то посмотреть, пообщаться. Сейчас мы все как бы не то чтобы задавлены, но находимся под неким прессом бытности: у всех семьи, у всех дела. Творческого духа желаю всему нашему театру, чтобы он не угасал, «а иначе зачем на земле этой грешной живу?», как писал Булат Окуджава.

— Чего вы ожидаете от жизни дальше?

— Естественно, человек в таком возрасте оглядывается назад. Вижу, что какие-то события уже были. Впереди... Даже не знаю. Человек предполагает, Бог располагает. В то же время, на Бога надейся, а сам не плошай. Посмотрим.

 Было три звонка, было три звонка, готовимся к началу спектакля», — сообщает по трансляции строгий голос помрежа. Покидаю гримерку заслуженного артиста России Сергея Кунина с таким приятным чувством, какое бывает после общения с человеком по-настоящему приятным и интересным. Самых творческих успехов вам, Сергей Константинович!

 

Актеру Оренбургского драматического театра Александру ФЕДОРОВУ 31 год. Почти половину своей жизни, а именно 14 лет, он провел на сцене. Сначала в качестве актера, а теперь и режиссера.

17-18 сентября состоялась премьера спектакля «Лейтенант с острова Инишмор», поставленного им по пьесе ирландского драматурга Мартина Макдонаха. Спектакль о террористах сделан в жанре комедии. Правда, с припиской «абсурд». И пьеса, и спектакль, конечно, не об Ирландии, а о нашей жизни. О том, что зло и ненависть обрекают род людской на потери, грозящие апокалипсисом. Несмотря на то, что представления прошли с аншлагом, у молодого режиссера нет головокружения от успеха.

Оренбургские театры готовятся к открытию нового сезона, припася для зрителей немало сюрпризов. Одним из самых ярких и неоднозначных, на наш взгляд, станет спектакль «Лейтенант с острова Инишмор» на сцене драматического театра. Накануне его премьеры мы поговорили с режиссёром постановки Александром Фёдоровым. 

Кому помешал кот?

Автор - Юлия Талыкова, "Наш театр" №1 30.08.14

В самом начале 159-го театрального сезона – 17, 18, 24 и 30 сентября оренбургских поклонников сценического искусства ждет не просто очередная премьера. На суд зрителей будет представлено совершенно невероятное зрелище – комедия-абсурд ирландского драматурга Мартина Макдонаха «Лейтенант с острова Инишмор». Это, дерзкая, сердитая, гомерически смешная постановка, состоящая вся из немыслимых парадоксов. Здесь есть все -  и жестокость, доведенная до абсурда, и патриоты ставшие фанатиками и садистами, идиотическая сентиментальность и перекроенная система ценностей. Обо всех этих серьезных и крайне своевременных вещах предлагает поразмышлять молодая и прогрессивно настроенная постановочная группа: режиссер Александр Федорова и  художник Евгения Шутина.

Автор: Надежда Емельянова
Она – воистину оренбургская капитанская дочка: её отец, выпускник военного авиационного училища им. Полбина, лётчик-штурман Павел Величко капитан по званию, к великому горю семьи, рано умер, когда дочке было всего 12 лет. В 1978 году она вернулась в родной город после учёбы. И так уж случилось, что одной из первых её ролей на оренбургской сцене стала Маша Миронова из пушкинской «Капитанской дочки». А четверть века спустя заслуженная артистка России Надежда Величко играла в спектакле, поставленном режиссёром Р.В. Исрафиловым, уже Василису Егоровну, мать своей любимой героини.

Автор: Юлия Талыкова, журнал "Телесемь"

о спектакле

Автор: Полина Кузаева, газета "Оренбуржье"

о спектакле "Лейтенант с острова Инишмор"

Автор: Евгения Павлова, газета "Вечерний Оренбург"

о спектакле "Васса Железнова"

Автор: Инна Томилина, газета "Оренбургский университет"

о спектакле "Блэз"