• dikar20172
  • newyear2
  • banner1111
  • baner2222
  • prodavecdogdya
  • Lubov i golubi kirpich
  • Krechinskii kirpich
  • Boing kirpich
  • maket premiera

logotip2017 2 

sezon1612017

adress2017new

×

Предупреждение

JLIB_APPLICATION_ERROR_COMPONENT_NOT_LOADING

Автор: Наталья Cтаросельская, театральный критик (Москва)
О спектакле «Отец»

 

Эти слова из романа Достоевского "Братья Карамазовы", кажется, как нельзя лучше подходят к атмосфере, созданной Рифкатом Исрафиловым в спектакле "Отец" по пьесе А. Стриндберга, нечастой гостье отечественных подмостков.

Действительно, пьеса невероятно сложна, в каком-то смысле тяжеловесна, но Исрафилов не убоялся подстерегавших его сложностей, вновь подтвердив давнюю свою репутацию: этот режиссер всегда точно знает, что хочет сказать и в какой именно момент должна "материализоваться" в спектакль не отпускающая его мысль. Но есть и еще один, очень существенный для Исрафилова момент. Он чаще всего работает над классикой, и этот опыт необходим режиссеру не только для "воспитания зрителя", но и для профессионального роста его труппы - ни на каком другом материале не может артист настолько точно и тонко овладеть психологическим рисунком характера, его внешней и внутренней пластикой. Поэтому так важны в спектаклях Рифката Исрафилова сценография и музыка - всегда тщательно подобранная, музыка несет особую психологическую нагрузку в его классических интерпретациях, хотя нередко бывает и явно избыточной. Что же касается сценографии, Исрафилов почти на протяжении всего своего творческого пути работает с замечательным художником Таном Еникеевым - они давно уже "срослись", стали полноправными соавторами, решающими одни и те же задачи.

Когда весной 2002 года в Москву на гастроли приехал Оренбургский драматический театр им. М. Горького с пятью спектаклями (все они были по русской и зарубежной классике), публика смогла оценить не только сильную труппу и особенности режиссерского почерка Исра-филова, но и его смелость - ведь он привез "Отца" спустя недолгое время после того, как на фестивале "Золотая маска" была показана эта же пьеса А. Стриндберга в интерпретации Григория Дитят-ковского (АБДТ им. Г. А. Товстоногова) и исполнители главных ролей - Елена Попова и Сергей Дрейден - были удостоены высшей премии.

Правильно сделал, что не побоялся сравнений - эти спектакли резко отличаются друг от друга, их нельзя сопоставлять, потому что, воспользовавшись одним и тем же литературным материалом, два режиссера, принадлежащие к разным поколениям, разным школам, разным мировоззрениям, сумели выявить горячую, живую современность и своевременность пьесы. Каждый из них внес свою лепту в поиск новой, современной интерпретации, как он понимает и ощущает его.

Исрафилов всерьез занят исследованием феномена игры как способа человеческого существования. Эта тема прослеживается, практически, во всех его спектаклях последних лет. Важна она и в "Отце". И здесь необходимо вспомнить тезис Б. И. Зингермана, который очень точно совпадает, как представляется, с ощущением, заставившим Исрафилова обратиться к этому материалу: "На протяжении десятилетий популярность шведского писателя то усиливается, то слабеет. Легко заметить, что он привлекает к себе внимание в кризисные моменты истории, когда подвергаются переоценке, казалось бы, незыблемые и непреложные нравственные ценности, когда людьми овладевает горький саркастический дух сомнения, когда трагедия индивидуализма обнаруживает свою безысходность и приобретает особенно мрачные, безжалостные и обнаженные формы". И далее: "Вот в чем состояло чрезвычайно простое и жесткое допущение, сделанное писателем на основе собственного душевного опыта. Если в обществе, для того чтобы преуспеть, нужно обойти других, вступить с ними в соперничество, над ними возвыситься, - значит, закон конкурентной борьбы неизбежно распространится и на интимную сферу жизни, вторгнется и в отношения полов. Мужчина у Стриндберга добивается господства над женщиной, встречая в ответ такое же соревновательное чувство".

В "Отце" Исрафилова занимает не столько борьба (все-таки столетие прошло!), сколько именно игра, жестокая, непримиримая игра двух людей, мужчины и женщины, страстно и жестоко борющихся за власть над душой своей дочери. Ротмистр, блистательно сыгранный Олегом Хановым, и его жена Лаура (это отточенная, великолепная работа Надежды Величко), кажется, сгорают от ненависти друг к другу, неизвестно, как и когда возникшей между ними. И это первый момент, интересующий режиссера и артистов: скрупулезно отделывая малейшие детали взаимоотношений -взгляды, жесты, - они словно ежеминутно пытаются найти ту точку, с которой и прекратилась любовь, и началось это кипение ненависти.

Неужели все, что копилось в душах любящих друг друга мужчины и женщины, внезапно сгорело в жажде владеть, властвовать маленьким существом, явившимся на свет в результате этой любви, этого сильного и свободного чувства? И насколько же разрушительно это желание власти

Ротмистр и Лаура меньше всего задумываются над тем, что своей жесткой "единоличной любовью" каждый из них разрушает хрупкую душу подростка. Их дочь Берта - слабый и безжизненный бутон, которому не суждено стать прекрасным цветком среди холода и мрака родного дома. И это - вина ее родителей, в пылу раздоров забывших о "предмете конфликта". Во всяком случае, забывших о том, что речь идет о живом, неокрепшем существе и о той глубокой травме, которую наносит его душе эта непримиримая вражда.

По Стриндбергу, современность сознания должна была непременно выражаться в сочетании игрового начала с психологической изощренностью. В своей постановке Рифкат Исрафилов пошел именно по этому пути. Его "Отец" воспринимается как стенограмма движения характеров, полностью подчиненных духу соперничества. Олег Ханов и Надежда Величко превосходно фиксируют все малейшие "дуновения", из которых и складывается атмосфера их мрачного, "тяжелого" дома, стены которого опадут в финале, словно осенние листья с ветвей мощных деревьев. Счастье материнства, борющееся со сладким ужасом отцовства, - наверное, так можно было бы определить тот контрапункт, где сходятся, сплетаются все нити этого спектакля, настоянного на сильном внутреннем напряжении, которое постепенно нагнетается, словно мостик, перебрасывая это состояние в зрительный зал.

У Ротмистра - Ханова четко выделяются моменты ослепления и прозрения, между которыми он существует на протяжении всего спектакля: "И зачем два человека так друг друга мучают?" - этот риторический вопрос становится все более и более отчетливым и все сильнее требует ответа. И наиболее острыми становятся две точки: когда Ротмистр бережно перебирает вынутые из потаенного ящичка секретера куклу и крестильный чепчик своей когда-то нежно любимой жены; когда он на авансцене страстно, напоследок, прижимает к себе дочь

Между этими "точками" будет монолог о привитом дереве - отчетливое прозрение Ротмистра, человека, у которого отнята Вечность, ее образ и ее идея

Рифкат Исрафилов поставил сильный и яркий спектакль, который не может не коснуться души каждого из зрителей. Очень сложный для восприятия, требующий мучительной внутренней работы, "Отец" стал для меня свидетельством того, что в далеком Оренбурге Рифкат Исрафилов продолжает заниматься, в сущности, тем же, чем занимался всю свою жизнь, - воспитывает артистов и зрителей, не идя у них на поводу, а предлагая им непростой душевный труд.

Наталья Cтаросельская, театральный критик (Москва)