• banner gostinka 2019
  • banner dikar2019
  • kasatka2018new2
  • banner kuricha2019
  • banner lodochnik2018
  • banner pisma2019
  • banner pozovi v proshloe2019
  • banner granti

logotip2017 2 

teatr20192163sezon2

adress2018

 

vk20184

fb20182

ok20181

ok20181

 

 

 

 

 

 

 

 

 

×

Предупреждение

JLIB_APPLICATION_ERROR_COMPONENT_NOT_LOADING

Автор: Евгения Павлова, театральный критик, засл. работик культуры, лауреат губернаторской премии "Оренбургская лира", зав. отделом культуры газеты "Вечерний Оренбург"

Диалог Рифката Исрафилова с профессором Юрием Рыбаковым

Ю. Р. После того, как тебя разлучили с Театром имени Гафури, а отдал ты ему более двадцати лет, ты выбрал Оренбургский театр. Чем это было обусловлено?

Р. И. Прежде всего, конечно, тем, что тут есть ряд очень интересных актерских индивидуальностей, я чувствовал, что тут есть хорошие перспективы для творческих поисков, но была и еще одна причина. Были у меня в Уфе студенты, они только что закончили второй курс, и когда я сообщил им, что уезжаю в другой город, в русский театр, это было на гастролях в Казани, они все приуныли, у некоторых слезы закапали. Я понял, что бросить их, отдать в чужие руки, - не смогу. Нужно было их довести до выпуска. Оренбург же не так далеко от Уфы, можно было часто к ребятам приезжать. Кстати, они все хорошо показались в дипломных работах. Я просил руководство Министерства культуры всех выпускников оставить в одном театре, ведь у них было три полноценных спектакля. Любой бы театр считал за счастье получить три молодежных спектакля. К сожалению, из этого ничего не вышло, ребят разбросали по разным театрам. Оставили в Академическом самых талантливых - А. Ах-метшину, З. Байбулдину, А. Сайфуллину, но через некоторое время они все ушли. Очень об этом сожалею, они могли бы стать ведущими артистами театра.

Выбирая Оренбург, а у меня было несколько приглашений, я учитывал важное для меня обстоятельство: исторически сложилось так, что этот город объединяет культуру Европы и Азии, отсюда вышли основоположники татарского и башкирского театра.

Родители народного артиста СССР Марселя Салимжанова родом из Ор-ска, отсюда же основоположник башкирского театра Валиула Муртазин-Ишанский (это его деревня так называется) и первая актриса башкирского театра Бедер Юсупова. Я ощущал Оренбург городом своей культуры. Меня тут знали как режиссера по гастролям, по участию в фестивале "Гостиный двор". Председателем комитета по культуре тогда был замечательный человек Флейшер Владимир Натанович. Тут на Днях башкирской культуры был Олег Ханов, они переговорили предварительно, а потом подъехал и я. Это был август 97-го года.

Ю. Р. В наших разговорах ты употребляешь слово "строить театр". Что конкретно вкладываешь в это понятие?

Р. И. У каждого режиссера есть свое видение театра, свое эстетическое представление о том, каким должен быть театр, перед каким богом режиссер и театр будут преклоняться. Я ни в коем случае не могу сказать, что Оренбургский театр был плохим. Тут работали прекрасные режиссеры Иоффе, Тхакумашев и другие. Просто мой театр - это другой театр. Я ученик Андрея Алексеевича Попова. Для меня основа - психологический театр, но с синтезированными элементами искусства Вахтангова, Мейерхольда. Это даже близко национальному искусству, тут элементы игрового театра, чуть-чуть приподнятое искусство, немного романтическое. Театр - говорил Эфрос - должен быть приподнят над жизнью, театр не зеркало, отражающее реальность жизни, а что-то другое. Мне это импонирует, в этом направлении я двигаюсь, проверяя себя реакцией зрителя. Если публика принимает, то это, может быть, и не вся правда, но ее большая доля. На периферии этого не учитывать нельзя. Знаю также, что между национальным театром и русским есть большая разница! и использовать здесь те приемы, которыми пользовался в Уфе, категорически нельзя, можно только брать отдельные элементы. Недавно смотрел прекрасный спектакль "Слуга двух господ" в постановке Джордже Стрелера. Мне это искусство близко, хочется работать в этом ключе.

В Оренбурге при театре не было студии, а сегодня без опоры на молодых, без своей школы плодотворно работать невозможно. Нельзя ждать, когда приедет артист со стороны, может быть, это будет и хороший артист, но другого "запаха". Молодых надо воспитывать у себя, в духе твоего художественного направления. Это же закон, подтвержденный всей историей отечественного театрального искусства. И был поставлен вопрос об открытии театрального института. Руководство города и области нас поддержало. Сейчас у нас два курса - третий и первый. Студенты с первых дней обучения принимают участие в спектаклях. И есть у молодых уже свой интересный спектакль "Бомжовый блюз" режиссера и хореографа О. Николаева. Молодежь - это продолжение жизни театра.

Ю. Р. Большой ли конкурс был при поступлении?

Р. И. Не очень большой - 7-8 человек. С первого захода мы не набрали и объявили дополнительный набор. И ребята пришли. Сейчас на первом курсе 16 человек, и многие очень серьезно относятся к профессии.

Ю. Р. Ты пришел в театр со своей художественной программой, пришел к маститым артистам. Не возникало ли трений?

Р. И. Если артист владеет своей профессией, то он будет впитывать новое, ему это интересно. Если этого нет, артист будет сопротивляться, скрывать свои недостатки. Такому артисту нужно помочь, выявить его резервы. Наверное, кто-то внутри сопротивляется, но творческого конфликта в театре не было.

Ю. Р. Конкретно - много ли актеров за время твоего руководства покинуло труппу?

Р. И. По моей инициативе - 11 человек, а по собственной ни одного.

Ю. Р. Стало быть, какую-то жесткость и волю, оправданную художественно, ты проявил.

Р. И. Если я вижу, что артист попросту непрофессионален, и труппа это видит. Тут играть в кошки-мышки и гладить по головке - это предательство профессии. И самого человека ставим в сложнейшую ситуацию. Любить профессию и быть внутри профессии - это разные вещи. Можно любить и не иметь таланта. Таким людям я говорю прямо - у вас нет школы, учиться вам поздно. Конфликтные ситуации были, но авторитет художественного совета помогает их смягчить.

Ю. Р. Какие в театре репертуарные предпочтения - ориентация на кассу или на эксперимент?

Р. И. В московском театре можно идти по одному направлению. Мой однокашник Анатолий Васильев, например. В периферийном городе этого делать нельзя, тут нужно учитывать культурный уровень зрителей, их запросы. Сегодня мы ориентируемся на русскую и зарубежную классику, ищем и современную пьесу. Мы идем по мосту, который качается, и нужно все время сохранять равновесие. Интересы зрителей и интересы театра. Мне очень помогает в этом художественный совет, который я восстановил, - советоваться необходимо.

Мне кажется, что театр уже склонил зрителя на свою сторону - "Дон Жуан" Мольера идет у нас третий год с аншлагами. Это о чем-то говорит. "Капитанская дочка" идет второй год. А вот взяли "кассовую" комедию и ошиблись. Кажется мне, что зритель склоняется к серьезному и проблемному театру и поддерживает наше направление.

В нашем театре восстановлен институт очередных режиссеров. Готовы мы и приглашать режиссеров со стороны, но только таких, с которыми будет интересно коллективу.

Ю. Р. Из этого следует, что ты не поддерживаешь распространенную практику постоянного приглашения постановщиков со стороны.

Р. И. Сейчас много "директорских" театров, в которых без приглашенных не обойтись, но я верю в театр, которым руководит человек с определенной художественной программой.

Ю. Р. Кто из твоих однокашников прославился?

Р. И. У нас был замечательный курс. Его должен был набирать А. В. Эфрос, но его, по настоянию райкома, кажется, отстранили. Знаменитый ректор ГИТИСа Матвей Алексеевич Горбунов, знавший всех по именам, говорил нам: "Подождите, найду вам хороших педагогов". И нашел - руководил курсом Андрей Алексеевич Попов - интеллигент чеховского склада, с прекрасной актерской школой, с неотразимым обаянием. Ему помогал Михаил Михайлович Буткевич - профессионал большой руки. Жаль, он не смог полностью себя реализовать в режиссуре, хотя у него были замечательные спектакли в Театре Армии - "Цемент" по Гладкову, "Элегия" Павловского. Многое нам дала очаровательная, мягкая и очень умная Ирина Ильинична Судакова.

Очень дорожу дружбой с моими однокурсниками: Анатолием Васильевым - он стал столь же значительной фигурой в мировом театре, как Питер Брук или Ежи Гротовский, он работает на будущее театрального искусства. Огромной художественной энергией обладает Иосиф Райхельгауз, он стал замечательным мастером, создал свой театр, набрал курс во ВГИКе. Борис Морозов как бы продолжает путь Алексея и Андрея Поповых. Я очень высоко ценю его творческую деятельность. Он стал одним из крупнейших режиссеров.

Если рядом с тобой такие талантливые люди, то от них многое получаешь.

Я очень благодарен Эфросу, мы посещали его репетиции, а потом я стал участником его лаборатории, после этого попал в лабораторию Товстоногова. В моей творческой жизни эти великие режиссеры сыграли очень важную роль. Сегодня получаю творческий и человеческий импульс от Михаила Александровича Ульянова. В кино он маршала Жукова показал суровым, а сам в жизни мягкий человек. Очень важно - кого ты встретишь на пути. Много лет назад встретил Виктора Яковлевича Калиша, как критик он может подсказать направление поиска, творчески поддержать и точно определить ошибку. Когда-то ВТО возилось с нами, как с детьми, тогда понимали, что нужнб молодого художника поддержать, посылали в командировки, создавали лаборатории, учили, как стать профессионалом, проводили конференции. Михаил Иванович Царев это отлично понимал, знал, что творческую жизнь нужно все время культивировать, не давать затухать огню в очаге. Жаль, что, по известным обстоятельствам, эта сторона деятельности нашего Союза сейчас ослабла.

Ю. Р. Подпитывает ли тебя современная критика?

Р. И. Профессии режиссера и критика идут параллельно. Мы создаем свои в кавычках шедевры. Мы создаем их для публики, и публика может быть ими довольна, но нужен глаз профессионала, который скажет тебе - по верному ли пути ты идешь. Очень много сейчас кривлянья, вот против этого и должна протестовать критика. Многие режиссеры воспринимают критику как удар по самолюбию. Тот же Калиш очень остро критиковал мои работы. Кто-то, наверное, злорадствовал, но я уверен, что профессионально созреть режиссер без критики не может. Очень прислушиваюсь к местным критикам. Настоящая критика следит за творческим процессом в целом. Она ставит планку, дает ощущение тебя в общем художественном пространстве. Мы в детстве в деревне поднимали гири и чувствовали себя богатырями. Только потом узнали, что есть Власов. Мы вот и в искусстве часто думаем, что создали шедевр, что ты богатырь. Истину же откроет критический взгляд. Правда, сейчас в критики записались многие журналисты, они часто не умеют анализировать и заменяют анализ хлесткими определениями, подчас оскорбительными. Нельзя даже о неудаче писать саркастически, нельзя насмешничать над творческим человеком. Такая журналистика унижает даже не человека, а само искусство.

Ю. Р. Раньше были очень сложные отношения с властью: просмотры, поправки, запреты. Теперь власть лояльна. Многие даже считают, что ушла энергия сопротивления.

Р. И. Конечно, были сложные ситуации. Спектакль "Один потерянный день" принимали тринадцать раз. И трудно выходил спектакль "Не бросай огонь, Прометей" Мустая Карима. В годы цензуры все-таки рождались прекрасные спектакли. Боеспособность художника была всегда в хорошей форме. Режиссер добивался совершенства. Что-то мы потеряли в этом плане. Не говорю, что нужно вернуться к прошлому, но мы в Оренбурге после премьеры всегда ведем разговор с творческой интеллигенцией. Нужен какой-то глаз, нужен мозговой центр, который оценивает творческий уровень спектакля. Внутри театра это трудно сделать, ибо всегда есть субъективизм.

В старой практике отношений театра и обкома были иногда натянутые отношения, но было и хорошее: театр всегда был в центре внимания, его могли несправедливо и жестко критиковать, даже запрещать спектакль, но без внимания не оставляли. Вспоминаю секретаря Башкирского обкома Т. И. Ахунзянова, который, проходя вечером мимо театра, замечал, что в моем кабинете не горит свет, и утром звонил, спрашивал, почему я рано ушел вчера из театра.

Эту хорошую сторону унаследовало руководство нашего города и области.

Комитет по культуре и искусству стал инициатором проведения фестиваля "Гостиный двор", активно и действенно помогал его проведению, нашел финансовые ресурсы. Мы только творчески поддерживали. Но и сам театр должен готовиться, предложить свой интересный спектакль. Любой город, который проводит фестиваль, должен иметь на это творческое право. Если в самом городе нет ничего интересного, если постановки театра не будоражат город, не стоит затевать фестиваль.

Ю. Р. Что ты думаешь о судьбе театрального искусства?

Р. И. Когда появился кинематограф, заговорили о смерти театра, потом возникло телевидение, развилась массовая культура. На какое-то время зритель отошел от театра. Теперь же театры процветают, зритель вернулся. Почему? Зритель приходит в театр соучастником. Этого нет ни у кого, кроме театра. И в этом залог его бессмертия. Несмотря на труднейшие условия, ни один театр не закрыли. Замечательный врач Г. С. Галяут-динов смотрит спектакли по нескольку раз. Он говорит, что получает заряд энергии от театра и это помогает ему в его работе.

Это самый дорогой для нас зритель.

Ю. Р. Не отхлынет ли зритель от театра?

Р. И. Может быть, и так. Жизнь развивается циклично - зима, весна, лето, осень.

Ю. Р. Может быть, и сами театры приложили дополнительные усилия, чтобы привлечь зрителя? И раньше, конечно, думали о зрителе, но не так остро, как сегодня. Поставили к дате историко-революционную пьесу, зритель не пошел, ну и ладно.

Р. И. Театр не стоит на одном месте, режиссеры все время ищут новое, придают театральному слову дополнительный вес. Может быть, кто-то откроет новую систему театра.

В современном театре нужно полностью художнику выкладываться. Меня спрашивают, что я ставлю, а я смотрю на спрашивающего с изумлением: работа над "Маскарадом" полностью меня опустошила, нужно время, чтобы накопить новую энергию. Нужно что-то посмотреть, почитать, подумать, выйти на новую мысль.

Ю. Р. Ты сказал, что есть социальный предел цены на билеты в театр. У вас не очень дорогие билеты?

Р. И. У нас до ста рублей. Пожалуй, это предел для нас. Говорить же нужно, даже кричать об оплате актерского труда. Актер тратит огромную нервную энергию, без которой не будет искусства. Ведь театр стал другим, это не просто читка текста, это действие, энергетика. Об этом нужно думать нашим верхам. Президенту! Актер - штучный товар, а театр - элитарное искусство.

Ю. Р. Все-таки спрошу, хотя ты и устал от "Маскарада". Что в ваших творческих если не планах, то мечтаниях?

Р. И. Поставил Пушкина - "Капитанскую дочку", Лермонтова - "Маскарад". Мысль осторожно вертится вокруг Грибоедова.

Ю. Р. Как ты, мальчик из деревни, заразился театром?

Р. И. Очень просто! В моей и других деревнях постоянно ставили спектакли. Это делали учителя. Одна деревня едет в другую со своим спектаклем, зрители спорят, у кого лучше. Ставили татарскую и башкирскую классику, давали концерты. Спасибо учителям. Теперь эта практика исчезла, к сожалению. Это было наивное, но прекрасное искусство. Был случай - забыли припасти нужное по сюжету ружье. Спектакль остановили. Зрители подождали, пока принесли ружье, и спектакль пошел дальше. Вся деревня была увлечена искусством, играли в клубах или просто на лужайке. Интерес и какая-то особенная трепетность к искусству в людях старшего возраста сохранились. Я возил в деревню Михаила Александровича Ульянова. Это было событие для деревенских. До сих пор вспоминают - где он сидел, где пил кумыс.

В моей деревне Ново-Муслинове Мечетлинского района Башкортостана живут прекрасные люди. Для души устраивают праздники, сабантуи. Играют на гармошке, танцуют. Не унывают, хотя трудностей много. Там же живут мои братья - Фарих и Равиль Исрафиловы. Фарих-абый все еще работает мастером-жестянщиком, даже получил первую премию на районном соревновании и очень этим гордится. Равиль-абый все еще возится со своим трактором дореволюционного времени, очень любит свою профессию. Ведь очень важно в любом деле быть профессионалом. Не место красит человека Мои братья в этом отношении преуспели. И третий брат - Рафас живет в Уфе, тоже профессионал своего дела.

Я часто вспоминаю свое деревенское детство, и кажется иногда, что его отголоски живут в моих спектаклях.

Евгения Павлова, театральный критик, засл. работик культуры, лауреат губернаторской премии "Оренбургская лира", зав. отделом культуры газеты "Вечерний Оренбург"