• maket premiera
  • Lubov i golubi kirpich
  • Krechinskii kirpich
  • Boing kirpich
  • Letuch korabl kirpich

logotip2017 2 

sezon1612017

adress2017new

×

Предупреждение

JLIB_APPLICATION_ERROR_COMPONENT_NOT_LOADING

Актеру Оренбургского областного театра драмы имени М. Горького, заслуженному артисту России Сергею КУНИНУ — 50! В преддверии его бенефиса, который состоялся 15 октября со спектаклем «Пришел мужчина к женщине», мы поговорили с Сергеем Константиновичем, причем не только о его насыщенной творческой биографии, но и о широкой трудовой географии...

Воскресенье. Уютная гримерная на втором этаже, 20 минут до начала спектакля. Утром Сергей Кунин, один из самых востребованных в театре актеров, был Карлсоном (тем самым, который живет на крыше), а вечером выйдет на сцену в образе похотливого богача господина Карлье в комедии Клода Манье «Блэз».

— Сергей Константинович, давайте с самого начала: как в вашей жизни вообще появился театр? Может быть, произошло какое-то событие?

— Да нет. В детстве у меня, например, не было телевизора, я любил слушать виниловые пластинки, читать. Как и всем в детстве, интересно было ходить в театр, сказки смотрел. Рассматривал в фойе фотографии артистов. Приобщился потом к какой-то литературе про актеров. В детстве, наверное, все проходят некую творческую закваску, но у кого-то она остается, у кого-то нет. У меня осталась. Хотелось быть героем какого-нибудь мультфильма, хотелось в кукольный театр. Но, я думаю, здесь все начинается с характера.

— У артиста особенный характер?

— Как правило, смотришь — творческие люди отличаются... Не то что они не от мира сего, но, как у Чехова: когда ты напиваешься, то это уже не ты, а ты плюс еще кто-то. И вот эта сподвижка быть еще кем-то, и уже рамки обычно существования оказываются тесны. А ломают эти рамки не руки, не тело, а душа.

— Какое у вас самое яркое впечатление о студенческих годах? Все-таки легендарный ГИТИС был...

— Да, был ГИТИС, но я его оканчивал заочно. Когда поступил, мне было 24 года. Самому старшему у нас было 40 лет, потому что это было заочное обучение, а одним из условий такого обучения был уже имеющийся стаж в театре. Так что для меня театр начинался, можно сказать, с самодеятельности. Помню, в школу приходил один актер, который по каким-то причинам уже не работал в театре, организовал литмонтаж, и я в нем участвовал с удовольствием. Еще яркое впечатление, когда попал в Дом учителя в Симферополе (я родом оттуда), там была обычная комната, буквой «п» стояли стулья, и в тупике этой комнаты была сцена, просто такая приподнятость на пеньках, сделан деревянный настил и сзади классический задник, на нем березки, травка и Александр Сергеевич Пушкин — такой вот дух театра. Говорят, в церквах воздух намоленный, вот и в этой комнате был какой-то дух, когда у тебя нет школьной обязаловки. Вот эту намоленность я и ощутил.

— Вы родом из Симферополя, учились в Москве, работаете в Оренбурге. Как это получилось?

— Вообще мало актеров, которые постоянно живут на одном месте. И в нашем в театре кто где только не работал. Ну а у меня, что называется, волею судеб. В Симферополе я был в самодеятельных театрах, оттуда поступил в институт — со второй попытки, первый раз поступал в «Щуку». Крымский театр, тоже имени Горького, гремел тогда, но там спектакли штамповались, как пирожки, очень быстро. В детстве мне это нравилось — все время новые спектакли! А потом уже как-то не очень. Захотелось именно в российский театр, опять же, наверное, желание появилось благодаря книжной информации о великих деятелях — Щепкине, Качалове... Или, допустим, об отце русского театра Федоре Волкове — он вообще из Ярославля. Вот куда-то мне хотелось туда, не в столицу. Захотелось уехать, сломать рамки, географические границы своего творческого существования. Кто-то сказал о сильном театре в Самаре под руководством Петра Монастырского, и я поехал наобум, человек меня посмотрел, взял в труппу, и я там почти два года отработал. Криворожская музкомедия была, там тоже нужна была драма, но и петь нужно было. Познакомился с артистом Александром Сущиком, общались, потом связь потерялась, потом мы с ним нашлись: «Привет. Ты где?» — «Я в Оренбурге» — «Ух ты! В Оренбурге не бывал». Вообще хотелось проехать чуть ли не до Дальнего Востока. И вот приехал сюда. Еще в Питер ездил, в театр Акимова. В Москве оставаться особого интереса у меня не было, потому что большинство спектаклей известных театров меня как-то не вдохновило. Больше нравилось смотреть выпускные спектакли театральных институтов — «Щуки», «Щепки» и так далее. Оставаться не хотелось, хотя мы учились у Галины Волчек и Игоря Кваши, нас как бы готовили в «Современник», но и там что-то не сложилось, все уже были взрослые люди, кто-то, может, остался, а я помыкался и через знакомых оказался здесь. Вот уже 17 лет работаю в Оренбурге.

— Какую роль вы можете назвать этапной для себя не только как для профессионала, но и как человека?

— Наверное, последнюю большую роль в спектакле «Пришел мужчина к женщине», которую ставил у нас Семен Злотников. Считаю ее просто подарком судьбы.

— Каково было работать со Злотниковым — не просто режиссером, но и автором текста?

— Когда мы с Алсу Шамсутдиновой где-то врали текст, он нам говорил: «Знаете, я посоветовался с автором и решил...». Вот это была очень интересная работа. И такие большие этапные роли были здесь. Я назвал последнюю роль, а так — первая еще в «Дон Жуане», которого поставил Рифкат Исрафилов, потому что именно таких объемных работ у меня до этого не было.

— Никогда не жалели о выбранном пути? Может, однажды хотели все бросить, уйти из профессии?

— Нет, уже нет. У меня был один такой случай, когда я по некоторым обстоятельствам практически год не работал в театре, хотя у меня был хороший стаж. Когда я почувствовал вот этот режим работы, поначалу казалось даже интересным, а потом чувствуешь, что задыхаешься, потому что с девяти до пяти обычный режим работы... Для человека, который нюхнул театра, все это кажется такой рутиной. Я сталкивался с людьми, которые в силу, скажем так, семейных обстоятельств оказывались вне театра, и я видел их горе. Но у меня было небольшое преимущество — тогда я жил один (сейчас женат, имею ребенка), был сам себе голова, и не было никаких причин задерживаться в какой-то профессии, не касающейся театрального искусства. Жалеть — не жалею, естественно. В театре, в работе все бывает, есть своя рутина, но у актера такая задача, что ли, — он всегда должен находиться в ожидании, в форме. Можно долго прождать, а потом раз — и на тебя что-то свалится.

— У вас замечательная дочка Виолетта. Не желает по папиным стопам пойти?

— (Улыбается) Нет, еще только в школу пойдем. На сказки ходила, дома любит смотреть какие-то мультики-пультики. Все нормально, обычный живой ребенок, то есть о выборе профессии еще рано говорить. Сейчас задача родителей, то есть моя и супруги, чтобы ребенок был умным, нормальным, не обманывал, не капризничал.

— Ну а если все-таки в актрисы захочет?

— Не знаю, я к этому как-то... Вот у меня, допустим, отец был против того, чтобы я работал в театре, поэтому мне пришлось окончить автотехникум. Отец сказал: «Сначала получи профессию, потом занимайся, чем захочешь». И я ее получил. Сейчас уже родители не просто смирились, но и знают, что их сын законченный театральный артист.

— Чего бы вы хотели пожелать зрителям и артистам — в том смысле, чего им не хватает на сегодняшний день?

— Зрителям, конечно, пожелаю ходить почаще в театр. Мне иногда кажется, что театр — это вообще искусство местечковое. И не то, чтобы театр воспитывал, вообще не люблю слово «воспитывать», но театр предлагает какие-то вещи. Не всегда зрителю все нравится, но мне бы хотелось, чтобы люди в театре не просто вечерами отдыхали, но и чтобы в меру духовная пища у них была. А нам, актерам, что можно пожелать? Чтобы мы не скисали. Сейчас другие времена, раньше были командировки по разнарядке: уезжаешь в другой город на два месяца, у тебя есть время что-то посмотреть, пообщаться. Сейчас мы все как бы не то чтобы задавлены, но находимся под неким прессом бытности: у всех семьи, у всех дела. Творческого духа желаю всему нашему театру, чтобы он не угасал, «а иначе зачем на земле этой грешной живу?», как писал Булат Окуджава.

— Чего вы ожидаете от жизни дальше?

— Естественно, человек в таком возрасте оглядывается назад. Вижу, что какие-то события уже были. Впереди... Даже не знаю. Человек предполагает, Бог располагает. В то же время, на Бога надейся, а сам не плошай. Посмотрим.

 Было три звонка, было три звонка, готовимся к началу спектакля», — сообщает по трансляции строгий голос помрежа. Покидаю гримерку заслуженного артиста России Сергея Кунина с таким приятным чувством, какое бывает после общения с человеком по-настоящему приятным и интересным. Самых творческих успехов вам, Сергей Константинович!